l_eriksson (l_eriksson) wrote,
l_eriksson
l_eriksson

Category:
  • Location:
  • Mood:
  • Music:

«Ты не бойся: история наша никогда не кончится!»



Стефан Цвейг. Погребенный Светильник. Перевод Э.Венгеровой. М., «Текст», 2010.
Среди взятых в библиотеке литературных новинок, мне попалась одна литературная «старинка», просто восхитившая меня своей простотой, красотой и глубиной. Это первое издание на русском языке книги, жанр которой определен как легенда, перевод сделан недавно, лауреатом премии имени Жуковского 2008 года Эллой Венгеровой. 

Знаете, это как, гуляя по выставочному залу художественного музея среди современной живописи, нечаянно забывшись, выскользнуть, уйти в смежные помещения, где висят картины старых мастеров. Сменился век, сменились литературные вкусы, но благородная простота стиля, звездно-колодезная чистота и благородство невычурной, дышащей правдой отделки текста – поражает. Это мне, радостно и любопытно следящей за новинками, нелегко признать. Мастерство прошлого – не теряет своего поразительного величия.
Сочинить легенду? Да возможно ли такое? Это все равно, что искусственно запустить в пробирке эволюцию биологических видов. Имитация фольклора – задача, за которую часто берутся, но немногим она оказывается по зубам.
Сочинение легенды-апокрифа на материале святом для какой-либо части человечества – вещь страшно рискованная и трудная. Но он справился! Еще бы! Ведь это – Цвейг!
События книги происходят начиная с 455 года на протяжении приблизительно 80 лет в Римской империи с представителями еврейской общины, мечтающей вернуть себе священную менору из храма Соломона.
Я со стойким, генетически обусловленным интересом, отношусь к тернистому пути еврейского народа сквозь многотысячелетнюю историю. Но рекомендовать эту книгу готова человеку любой веры, достаточно умному, чтобы понять – эта притча – общечеловеческая история об отношениях Человека и его Святыни.

В наше время отмечается повышенный интерес людей к «жгучим тайнам» мировых религий – в том числе и христианской. На фоне всевозможных «Кодов-шмодов» и прочего подобного становится хорошо видно – со святынями, в принципе, можно делать все, их невозможно осквернить, осквернимы лишь мы – а они – нет.
Должна сказать, что герой этой истории, Вениамин по прозвищу Марнефеш, определяет и мое личное отношение к этой деликатной теме, хотя я и не исповедую иудаизм. Просто слово «Святыня» - для меня не пустой звук. И касается оно не просто некого религиозного атрибута. Святыни есть и у неверующих людей, практически у всех людей и народов. И где их место? Где им дОлжно быть – на знамени, в красном углу, глубоко в сердце?

Как обычно, я предпочту набрать для вас самые, на мой взгляд, яркие (но недлинные) фрагменты.

«Народ не потерпит, чтобы знатные граждане в счастье угнетали его, а в несчастье трусливо бросали».

«Ибо что остается правоверному еврею в этом неправильном и грубом мире, где снова и снова торжествует насилие? Только одно: отвернуться от земли и обратиться к Богу».

«На этой взбудораженной земле прибежище, утешение и покой можно обрести лишь в молитве. Ибо молитва творит чудеса. Она притупляет страх великим обетованием, она баюкает душевный трепет напевностью, она возносит сердечную тяжесть к Господу на крыле бормотания. А потому в горе следует молиться, а еще лучше молиться вместе, ибо всякая тяжесть облегчается, если нести ее сообща, и всякое добро одобряется Богом, если творить его сообща».

«- Спрашивай, дитя! Смело спрашивай обо всем, что желаешь знать. Я отвечу тебе на вопросы. Лучше спрашивать, чем не знать. Только тот, кто много вопрошает, может много понять. А кто многое поймет, становится праведным».

«Все наши тяготы, печали и заботы происходят оттого, что мы не держимся за ощутимое, что мы всегда были и вечно будем искателями Невидимого. Но тот, кто привержен Невидимому, сильнее проверяющих на ощупь, ибо ощутимое пройдет, а Невидимое пребудет. И дух со временем пересиливает власть. Вот почему, дитя мое, мы существуем на земле так долго. Мы присягнули тому, для кого время не существует, поэтому мы пережили разные времена. Мы хранили верность Богу, поэтому Он, невидимый, хранил верность нам».

«Внешний свет мы воспринимаем зрением, внутренний свет – распознаванием письмен. Письмена для души – как пламя для наших чувств. Письмена сохраняют все – деяния Господа и деяния отцов, меру всякого делания, дозволенное и запрещенное, созидающий дух и формирующий Закон. По милости Божьей мы приходим в этот мир дважды: когда рождаемся на свет и когда просвещаем свой дух. И даже собственную суть мы постигаем, благодаря просвещению».

«Человек вожделеет к земле, как земля вожделеет к человеку».

«Все, что ему дается, дается взаймы. И он всегда забывает, что заиметь – еще не значит удержать, завладеть – еще не значит сохранить».

«Может быть, весь смысл нашей вечной отверженности и заключается в том, чтобы на чужбине святое становилось для нас еще более святым, а душа в годины испытаний проникалась еще большим смирением».

«Ты не бойся: история наша никогда не кончится и, даже если я буду рассказывать ее много лет подряд, ты не узнаешь и тысячной доли того пути, который нам суждено пройти».

«Но разве глупцы понимают знамения? Разве упрямое человеческое сердце смиренно уступает доводам разума?»

«Когда-нибудь ты поймешь, что в этом мире правит сильный, а благочестивый страждет. Земная власть принадлежит насилию, а кротость – не от мира сего».

«Ты спросил меня в простоте своего сердца, почему Бог терпит это надругательство над нами и над Ним? И я отвечу тебе в простоте моего сердца, не кривя душой, я отвечу тебе: не знаю. Ибо пути Господа неисповедимы и замыслы Его неведомы. Но всякий раз, когда сам я по глупости ропщу, упрекая Его в моей боли и в нашем общем чрезмерном страдании, я пытаюсь утешиться, говоря себе: может быть есть смысл в посылаемых нам несчастьях?
[…] Он разбил храм и лишил нас родины, чтобы мы не цеплялись за видимое, но хранили в душе верность Недостижимому и Невидимому? Может быть, наш истинный путь – всегда быть в пути, с тоской оглядываться назад и стремиться вперед, вечно искать покоя и никогда не успокаиваться; ибо свят лишь путь, цель коего неведома, и нужно упорно идти во тьму, навстречу опасностям, как мы идем этой ночью, не ведая, где конец пути».

« Посыпав голову пеплом, разорвав одежду, молящиеся, как прибрежные ивы, склонялись над черными водами своего горя».

«Сил всегда хватает, когда речь идет о святом».

«Тысячи людей, одурманенных роскошью, кричали и бесновались, не помня себя от восторга».

«Здесь, как и везде, их уделом была жизнь на обочине, но в этом и заключалась тайна их выживания во все времена».

«Гонения и притеснения неизменно обновляли стальные скрепы, поддерживающие расщепленный ствол их единства, чтобы он не прогнил и не упал наземь, и чем более жестокие удары судьбы обрушивались на отдельных людей, тем крепче срастались их души в единое целое».

«Требовать чуда в обязательном порядке – это грех!»

«Бог презирает обман. Тому, кто хитрит и обманывает, Он повреждает душу».

Обратите внимание на этот фрагмент:

«Старик шел сквозь ночь с ее темной игрой облаков и сиянием звезд, и с каждым шагом в душе его оживала радость. Груз и тяжесть многих прожитых лет исчезали, как по волшебству, и тело его наполняла никогда ранее не испытанная легкость. Его изношенные суставы, словно смазанные мягким теплым маслом, вдруг обрели подвижность, он не шел, а словно парил над водой, окрыленный и свободный. Летящая походка, поднятая голова, свободный взмах руки. Он даже мог – или ему пригрезилось? – впервые снова поднять размозженную руку. Кровь его согрелась и забродила, как сок в стволе дерева, он чувствовал, что она, звеня, поднимается и стучит в виски. И вдруг он услышал, как со всех сторон грянул великий хор. Он не знал, то ли это поют мертвые под землей, братски приветствуя его возвращение на родину, то ли это теплое брожение снизошло на него со звезд, которые сияли все ярче. Ничего он не знал. Он шел и шел, словно несомый на крыльях, дальше и дальше в опьяняющую ночь».

Вот такое описание смерти главного героя

И хотя старый Вениамин Марнефеш умер, эта победная радость объяла и меня. С этим чувством я и закончила читать эту книгу.
Tags: читательский дневник
Subscribe

  • «Не промолвив даже слова, ты все сказал»

    Происхождение его так и осталось загадкой – он появился словно из ниоткуда. Не было ни свидетельства о рождении, ни свидетельства о…

  • "Грузинский кофе"

    Антология новой грузинской поэзии. М.: ОГИ, 2014 Люблю читать стихи незнакомых поэтов, упиваясь незнанием их, своим невежеством, словно гуляя…

  • Вечернее безумное чаепитие

    Звонок проведывательный, дядюшкин. Типа «ку-ку!» - «ку-ку!» Или «ку-ка-ре-ку». По всякому бывает. Но фоном…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments