l_eriksson (l_eriksson) wrote,
l_eriksson
l_eriksson

Category:

Медленная звезда Доминик Браунинг. Часть 3. Цитаты



(Это она. И это, конечно, не Лариса)

Именно эта дурная привычка, от которой я стараюсь избавиться, привычка сомневаться в правильности любого сделанного выбора – это началось еще в школе – и привела меня к краху. А на самом-то деле, какие бы решения я не принимала, наверное, я по-прежнему бы бежала бы, бежала и бежала изо всей мочи, потому, что не знала, как можно жить по-другому.

Она [жизнь] не становится легче. Но, если постараться, можно сделать ее проще.

Я пришла к выводу, что медленная жизнь открывает перспективу медленной любви – самой устойчивой формы любви, которую я только знаю, любви, которая порождается неспешным и сосредоточенным вниманием к простейшим вещам, доступным каждому из нас в любое время, была бы только добрая воля: к семье, дружбе, еде, музыке, живописи, книгам, к нашим телам, умам, душам и ко всей той жизни, что цветет и бурлит вокруг нас. Может быть, что еще более важно, медленная любовь порождается спокойными часами и вниманием к тишине, которая всегда рядом с нами – только прислушайся.

Медленная любовь позволяет понять, что вы имеете, прежде, чем вы этого лишитесь.

Один подснежник может дать вам больше, чем тысяча, - если только вы ему позволите.
Это и есть медленная любовь.

Мои друзья выказывают беспокойство и произносят мудрые сентенции в духе дзенских коанов: «Крабу-калеке никто костыля не даст».

Я совершенно не умею заполнять свои дни занятиями по собственному выбору. Быть безработной означает быть незанятой в буквальном смысле этого слова. Я чувствую себя пустой. «Теория энтропии предсказывает неизбежный социальный упадок и деградацию».

Нет, хуже. Развод ты выбираешь сама. А безработица выбирает тебя.

Пусть в душе у меня кавардак, но в своем доме я беспорядка не допущу.

[Гуляка] Если подумать, он не шагал по жизни, а просто гулял. А то и вовсе полз – но кому захочется называть возлюбленного Ползунком?

- Всегда есть такая волшебная черта, - сказал он однажды вечером, поднимая бокал перед свечами так, что вино заиграло рубиновыми переливами. – Я имею в виду уровень в бутылке. Когда я переступаю эту черту, меня захлестывает любовь к тебе.
- Значит, все дело в вине?
- Нет, вино – не причина любви. Но оно позволяет ей захлестнуть меня. Если бы я всегда чувствовал себя так, как сейчас, у меня бы все валилось из рук. Я ведь не могу все время быть с тобой. И я изнемог бы от тоски. Когда я снова тебя вижу, то поначалу сдерживаю свои чувства, но потом они перекипают через край, и я уже не могу бороться с потребностью сказать тебе, как сильно, как глубоко я тебя люблю.
Я стала замечать, что положение этой черты меняется от вечера к вечеру. Оно было непредсказуемо. Иногда он пересекал ее всего через глоток-другой, а иногда для этого требовалась пара бокалов. Я наблюдала за его лицом, ища на нем признаки того, что черта уже близко, - следила, как смягчается взгляд, меняется дыхание, расслабляются мышцы.
- Я и сам не знаю, где она, - сказал он в ответ на мой вопрос. – Она неуловима. Я даже не замечаю ее приближения. Но она всегда есть, эта черта.
В кого же еще мне было влюбиться, как не в мужчину, который говорил такие вещи?

Ты влюбляешься в парней, которые пишут тебе шикарные письма, но почему-то всегда извиняются в них за то, как они обошлись с тобой вчера вечером. СлабО найти такого, которому не надо было бы красиво извиняться в письменном виде?

В ТЕЧЕНИЕ МЕСЯЦА ПОСЛЕ УВОЛЬНЕНИЯ мне удается составить набор причин, помогающих вылезать по утрам из постели, и разработать график, позволяющий следить за ходом времени. На каждый день недели назначено по одной задаче. Понедельник – молоко. Вторник – прогулка. Среда – книги. Четверг – прогулка. Пятница – курица. Суббота – прогулка. Воскресенье – выпечка. Разумеется, мне совершенно неважно, какой именно сегодня день. Вся соль в том, чтобы иметь занятия.

Чуть не целые сутки сижу в Интернете – что могут позволить себе только люди с разбитым сердце да безработные…

Я открываю несколько важнейших правил касательно дружбы, а именно: она требует времени. И внимания. И бережного ухода. Не сами друзья – по крайней мере не всегда, - а именно дружба. Качество и устойчивость всякой дружбы отражают вклад, сделанный в нее обеими сторонами. Честные беседы. Доступность. Восприимчивость. Забота. Участие.

У большинства из нас в шкафу висят скелеты сумасшедших романов.

Наше чувство дома стало портативным. Возможно, отчасти поэтому мы придаем гораздо больше значения тому, чем владеем, - бремя воспоминаний несет теперь именно наше движимое имущество, а не дома и сады. То, что создавалось целую жизнь, может быть разрушено в мгновение ока.

Я вижу, что Риелтор видит, что ей попался клиент с характером. А характер, как известно, на рынке не котируется.

- Ой, какие симпатичные штучки у вас в шкафчике! Мои дети тоже лепили глиняных птичек. Вам придется все это выбросить. Подчистую. Люди не любят поделки чужих детей. Знаете, ваши малютки милы только для вас. Конечно, это можно сказать о чьих угодно детях, не только о ваших.

Мой дом всегда знал, понимал и утешал меня. Он для меня то же самое, чем была для Венди и ее братьев Нана, большая ласковая собака. И все же я его покидаю. Немножко стыдно в этом признаться, но иногда, останавливаясь на пороге какой-нибудь из комнат, я наклоняюсь и целую косяк. Я люблю мой дом – люблю физически.

Кухня может быть очень романтическим уголком. Конечно, если рядом с вами тот, кто вам нужен, романтику можно найти и на шоссе. Но кухня, где тихонько гудит холодильник, бормочет радио и все так аккуратно стоит на полочках, создавая атмосферу покоя и порядка, как нельзя лучше подходит для того, чтобы предаваться воспоминаниям.

Однажды я спросила тётю Кэтлин – которая сказала бы вам, что в доме престарелых она по крайней мере избавилась от необходимости торчать у плиты, - много ли времени она проводит теперь в размышлениях о прошлом.
- Детка, - сказала она, - я двигаюсь в совершенно другом направлении.
И все же мне приходится напоминать себе, что задумчивость не должна быть моей приправой. Щепотка специй – вот что мне нужно.

Давайте уж не будем обсуждать ту странную разновидность мужчин (хотя они по какой-то загадочной причине множатся на глазах), которые давно несчастны в браке, однако не разводятся с женой, поскольку между ними существует «понимание». Разумеется, только с их стороны.

Вероятность того, что в ваш широко раскинутый невод попадет тот самый чудо-юдо парень, весьма низка, не в малой степени из-за хронического скепсиса рыбачки – и непрочности невода. Да и, коли уж на то пошло, я не хочу выходить на поиски любви. Я хочу, чтобы она сама меня нашла – словно по волшебству, как и положено. Хочу, чтобы любовь являлась ко мне старомодным способом – нежданно-негаданно. А не при помощи гарпуна. Я не хочу чувствовать себя так, будто хожу на собеседования, которые назначают мне потенциальные начальники.

Наверное, к этому моменту вы уже спрашиваете себя, почему я так привязана к Гуляке? Ну, во-первых, он любил держаться за руки. Это звучит банально, но для меня значит многое: когда меня держат за руку, я чувствую себя любимой и защищенной, а еще это напоминает мне о том, что такое быть матерью, быть ребенком, да и просто быть к кому-то привязанным. К тому же нам было хорошо вместе: Гуляка меня смешил, и я его радовала. Он был спонтанно великодушен, изобретателен и горазд на всякие необычные развлечения и угощения. Нам нравились шумные развлечения и покой в одинаковой пропорции; мы оба порой нуждались в одиночестве и ценили независимость, а эти качества не особенно часто встречаются. В любовь не так уж легко нырнуть с головой – за исключением отдельных случаев.

Без сомнения, Гуляка – чудак, но я одна из тех, для кого существуют чудаки. Я ценитель неординарного. И, взращенная среди энергичных и весьма эксцентричных людей, я развила в себе то, что можно назвать высокой терпимостью к трудным характерам.

… они сворачивались калачиком, как медвежата, на устилавших весь пол футонах, так что к утру в воздухе стоял крепкий запах мальчишек.

… облегчай бремя, которое несешь, и борись с первобытной тягой к накопительству.

Семнадцатилетняя девчонка, я ленилась играть подолгу и понимала, что мне будет трудно учить других, поскольку чужая лень меня раздражает.

В эти ночные часы я обнаруживаю, что стала удивительно восприимчивой, пористой, лишенной всех тех оболочек, которые защищают меня от немыслимой перспективы постоянно реагировать на всю красоту и боль реальности. В сознании всплывают давно любимые поэтические строчки: «Спеши, спеши, - говорила птица, - ведь людям труднее всего, когда жизнь реальна*». Слова и ноты – кажется, мне все равно, слышу ли я их или просто читаю с листа, в этот час я так быстро все схватываю, - словно пронизывают все мое существо, и мои разум, душа и тело сливаются в полнозвучной гармонии.
Теперь, возвращаясь к Библии, я ощущаю в ее строках всю силу древних поэтов, рожденную их могучей духовной жаждой.
«Близок Господь к сокрушенным сердцем».
«Сеявшие со слезами будут пожинать с радостью». **
В часы ночной бессонницы я вновь обнаружила то, что когда-то уже нашла в юности, а затем, повзрослев, потеряла в безумной житейской гонке, - желание прислушиваться к душе и заботиться о ее нуждах. У меня не хватает дерзости утверждать, что я отыскала Бога; мне просто кажется, что я завела беседу, которую мне очень хотелось бы продолжать до самого конца жизни. Впрочем, это будет зависеть только от меня.
* Т.С. Элиот, «Бернт Нортон» («Четыре квартета»), перевод А.Сергеева.
** Псалтирь 33.18 и 125.5.

Я не осознавала, как оторвалась от всякого восприятия погоды, пока не начала вставать вместе с солнцем, видеть, как оседает туман на оконных стеклах, замечать, как коробятся от теплой сырости двери и половые доски. Удивляясь золотистому оттенку косых солнечных лучей в четыре часа пополудни – самое рабочее время, между прочим, - я думаю, что в моей прежней отрезанности от природы определенно было что-то нездоровое.

Музеи исцеляют, вдохновляют, просвещают и успокаивают.

Одна коллега как-то сказала мне, что если я перестану носить шарф, у меня, как ей кажется, немедленно отвалится голова, - после чего я таки перестала его носить. И угадайте, что случилось? Я потеряла голову.

Мне требуется своего рода уютный беспорядок; я люблю смотреть на предметы обстановки, вспоминая, где я их раздобыла или кто мне их подарил. А когда они мне надоедают, я убираю их в кладовку, чтобы достать годы спустя и приятно удивиться.

Значит ли это, что каждый очередной роман следует начинать с капитальной распродажи – избавляться от всего, стирать свою карму? Все мы знаем, что это невозможно. На вашем сердце все равно останется мозоль, натертая этим бременем за долгие годы. Нет на свете такой вещи, как чистая доска, да ее и не должно быть. Доска очищается только слегка, чтобы можно было двинуться дальше, написать на ней что-нибудь новое, освободить место для надписи, которую оставит на ней кто-то другой. А стало быть, всякий раз необходимо прикидывать, с чем расстаться, а что сохранить.

Уступать, соглашаться – это не каждому под силу. Задумайтесь только, как все вывернуто: если вы одна и хотите ребенка, вы можете его получить. Если вы замужем и ваш муж не хочет ребенка, вы не можете его получить. Если вы живете с кем-то, кто сам сойдет за ребенка, это не считается. Вы же не сможете усыновить его и вырастить таким, как вам хочется.


Кажется, мне много лет задавали один и тот же вопрос: почему вы считаете себя недостойной нормальных отношений? – но я не желала его слышать. Или, по крайней мере, отвечать на него.

Вы можете практиковать эго-саттву – снисходительность к себе.

… прежде чем браться за кастрюли и венички, вам следует обеспечить себя правильной музыкой. Да, вашей жизни нужен саундтрек – если его еще нет.

Махнуть рукой на свое нижнее белье – это один из признаков того, что вы поставили на себе крест, а посему я приобрела особое кружевное бикини для визита к доктору Пат, чтобы она не поставила крест на мне.

Жизнь стала казаться мне чересчур драгоценной, чтобы тратить ее на страдания, которые я сама себе причиняла.

Могу сообщить вам с полной ответственностью, что из депрессии нельзя выйти прямым путем за неимением такового: нет ни света в конце туннеля, ни самого туннеля.

Я решительно отказываюсь заражаться массовым психозом современного мира, который сводится к формуле «ешь – значит виноват».

Но самый выдающийся бред – это, конечно, судорожно искать свой мобильник посреди длинной и сложной дискуссии, которую ты ведешь с лучшей подругой… по своему мобильнику.

Иногда я чувствую себя опорой качелей, на которых мои дети поднимаются в жизни вверх, а родители опускаются вниз. Это все, что я могу сделать для поддержания равновесия.

Радость всегда приходит ко мне неожиданно, и сейчас она заполняет все мое существо. Я чувствую, как она зарождается где-то глубоко в животе и поднимается оттуда вверх, охватывая меня целиком, и догадываюсь, что это такое – медленный всплеск любви ко всему миру, острое наслаждение тем, что я здесь, что меня удостоили огромной чести быть свидетелем окружающей жизни.
Tags: читательский дневник
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments