l_eriksson (l_eriksson) wrote,
l_eriksson
l_eriksson

  • Location:
  • Mood:
  • Music:

Пенелопиада. Возможны варианты. Часть 1

Я прочитала одну забавную книжку, где автор «сражается с Гомером». Нас очень ярко характеризует то, с кем мы по доброй воле посягаем сразиться. Я сразу отметила – в выборе спарринг-партнера американка Маргарет Этвуд проявила хороший вкус и здоровую дерзость.




Маргарет Этвуд. Пенелопиада. [перевод А.Блейз]. М.: Эксмо, 2011.


В общем, вполне можно и интересно почитать. В том числе здесь: http://lib.rus.ec/b/294110/read#t2

Уверена: особенно это понравится тем, кто с юности был перекормлен «возвышенной» романтикой – вплоть до возникновения стойкой аллергии на нее.




(Приматиччо Франческо, Одиссей и Пенелопа, 1545, Метрополитен-музей, Нью-Йорк)

«До нас доходили известия о том, как продвигается осада Трои: когда лучше, когда хуже. Рапсоды пели песни о славных героях — Ахилле, Агамемноне, Аяксе, Менелае, Гекторе, Энее и прочих. Мне до них не было дела: я ждала вестей только об Одиссее. Когда же он вернется и развеет мою скуку? Его имя тоже упоминалось в песнях, и я наслаждалась такими мгновениями. То он выступал с воодушевляющей речью, то примирял поссорившихся царей, то выдумывал какую-нибудь поразительную уловку, то давал мудрый совет, а то под видом беглого раба пробирался в Трою, чтобы переговорить с Еленой, которая, как утверждалось в песне, собственноручно его омыла и умастила благовониями.

Этот эпизод меня радовал меньше прочих.
И вот рапсоды воспели вершину его хитроумия: деревянного пустотелого коня с воинами во чреве. И тогда — весть промчалась молнией от маяка к маяку — Троя пала. Рассказывали о страшной резне и грабежах в захваченном городе. Кровь текла рекой по улицам, небо над дворцом полыхало пламенем; ни в чем не повинных мальчиков сбрасывали со скалы; троянских женщин увели в плен, не пощадив и дочерей царя Приама. А затем наконец прибыла долгожданная весть: греческие суда отплыли на родину.
И на этом все.



(Джон Уильям Уотерхаус. Пенелопа и женихи)


День за днем я поднималась на крышу дворца и смотрела на гавань. И день за днем — ничего. Иногда приходили другие корабли — но не тот, который я так ждала.
Другие мореходы приносили слухи и сплетни. Одиссей и его матросы напились допьяна в первом же порту, и команда взбунтовалась, рассказывали одни; нет, возражали другие, они поели какого-то волшебного растения и лишились памяти, но Одиссей их спас, велев связать и перенести на корабль. Одиссей сразился с одноглазым циклопом-великаном, утверждали некоторые; да ничего подобного, возмущались другие, то был всего-навсего одноглазый хозяин какой-то таверны, а драка вышла из-за того, что ему отказались заплатить. Нескольких матросов сожрали людоеды, говорили одни; нет же, настаивали другие, то была обычная потасовка — всего лишь откушенные уши и расквашенные носы, да кое-кого под шумок пырнули кинжалом. Одиссей гостит у богини на зачарованном острове, повествовали одни; она превратила его матросов в свиней (проще простого, на мой взгляд), но затем вернула им прежний облик, ибо влюбилась в Одиссея и теперь потчует его неслыханными яствами, которые готовит собственными бессмертными ручками, а каждую ночь они предаются неистовым любовным утехам; все это выдумки, отмахивались другие, просто-напросто он заглянул в дорогой бордель и поразвлекся с хозяйкой.

Ясное дело, рапсоды ловили эти россказни налету и приукрашали их, как только умели. В моем присутствии всегда исполнялись самые благородные версии — те, в которых Одиссей представал умным, смелым и находчивым победителем невиданных чудовищ и возлюбленным богинь. Единственная причина, по которой он до сих пор не вернулся домой, заключалась в том, что ему препятствует некий бог (согласно некоторым версиям — морской бог Посейдон) — отец изувеченного Одиссеем циклопа. Или даже несколько богов сразу. Или Сестры-Пряхи. Или еще кто-нибудь. Ибо не может быть сомнений — намекали рапсоды, желая польстить мне, — что лишь могучая божественная сила способна помешать моему супругу устремиться в объятия любящей — и любимой — жены.



(Johann H.W.Tischbein, Одиссей и Пенелопа)


Чем красочнее они все это живописали, тем более щедрых даров ожидали от меня в награду. И я никогда не скупилась. Даже явный вымысел — и то хоть какое-то утешение, если больше утешиться нечем. Как жена (или вдова?) столь знаменитого человека, я привлекала к себе все больше любопытства: чужеземные суда приходили все чаще и чаще и приносили новые слухи. Кое-кто пытался прощупать почву: если выяснится, что Одиссей, не приведи боги, все-таки умер, не окажусь ли я снова на выданье? Со всеми моими сокровищами. Я пропускала эти намеки мимо ушей, поскольку вести о моем муже по-прежнему приходили — хоть и сомнительные, но все же вести. […]

Одиссей побывал в Стране Мертвых, где совещался с духами, говорили одни. Нет, он всего-навсего переночевал в какой-то старой мрачной пещере, полной летучих мышей, возражали другие. Он велел матросам запечатать уши воском, рассказывал кто-то, и так сумел проплыть мимо Сирен — полуптиц-полуженщин, что заманивали мореходов к себе на остров и пожирали; сам же Одиссей приказал привязать себя к мачте, чтобы услышать их неотразимое пение, но не поддаться соблазну прыгнуть за борт. Нет, утверждали другие, он всего лишь посетил публичный дом на Сицилии: тамошние куртизанки славятся своими музыкальными талантами и причудливыми нарядами из перьев.
Я не знала, чему верить. Иногда мне казалось, что рассказчик просто сочиняет байки, чтобы меня напугать и увидеть, как мои глаза наполнятся слезами. Кое-кто находит особое удовольствие в том, чтобы мучить беззащитных.
Впрочем, любые сплетни был и лучше, чем ничего, — так что я жадно выслушивала всех, кто являлся с новостями. Но еще через несколько лет прекратились и сплетни: Одиссей словно бесследно исчез с лица земли».


Я в принципе уважаю людей, у которых есть некая жизненная позиция, которую они избрали и предпочли прочим другим. Того, кто отрицает такую, в принципе, непонятную, нелогичную и несправедливую вещь, как ОДНОСТОРОННЮЮ преданность и верность, легко понять: «Как можно играть по правилам с тем, кто играет без правил!»


Маргарет Этвуд

Меньше всего я бы, как это делает автор этой интерпретации мифа – Маргарет Этвуд – хотела бы анализировать БЫТ И НРАВЫ Греции Гомеровских времен. Разумеется, это важно для исследования и понимания историй из этой седой древности. Но я такая же кромешно современная женщина, как и этот дерзкий автор, и давно уже заразилась прагматическим подходом к любого рода информации; потому – любую скурпулезно воссозданную историческую достоверность могу встретить удивленным поднятием бровей и вопросом: «Мне-то это зачем?»

А раз так – мне уже никогда не стать той древней женщиной, которая бы внимала этим историям с неким определенным чувством. Тем, на которое рассчитывал Гомер… С каким чувством? Нет ответа.
Я же внимаю этим историям с чувством, характеризующим, во-первых, мой век, а во-вторых, меня саму. Чем дальше от тех времен, когда они впервые прозвучали, тем эти настроения произвольней.


(Кофанов Алексей. Одиссей и Пенелопа)

Чем хороши мифы и «пристроенные» к ним легенды? Они – как одежды свободного покроя – придутся впору на самые разные фигуры. Чуть раньше ядовитой и забавной книги М. Этвуд, мне довелось насладиться и восхититься другой интерпретацией – романтической, красивой, хотя и печальной. Моя подруга Ольга Эрлер, deliadelia1 , написала и прочла вслух чудесную маленькую новеллу о Калипсо, которой хитроумный Одиссей тоже посторонним не был. Меня она глубоко тронула, все ее составляющие – текст, иллюстрации, голос, артистизм автора-актрисы.Тот, кто еще ее не слышал – посмотрите и послушайте, оцените этот классически-строгий, хотя и очень современный (тут нет никакого противоречия!) подход к мифу.

Ольга Эрлер «Прощание Калипсо» http://deliadelia1.livejournal.com/117366.html#comments

Но, по моему личному мнению, мифическая любовь Калипсо к Одиссею, хотя и возвышенна и чудесна, но не уникальна. Чего не скажешь о внушающей многим недоумение вплоть до раздражения любви к нему Пенелопы.

Маргарет Этвуд объясняет все житейски просто и достаточно понятно. Пенелопа верна ДОМУ, а не МУЖУ и ДОЛГУ. Ей, прямо говоря, некуда деваться. А ее верность или «верность» (писательница оставляет вопрос об этом открытым) – следствие ее ума-разумности-смышлености, в которых она хотя и не совсем, но все-таки – пара своему Одиссею. Третьей в этом сговоре умников выступает сама Маргарет Этвуд, которой, судя по искрометному стилю, ума не занимать.

Лично у меня – совершенно другое личное наполнение образа мифической царицы Итаки. И мне легко понять, как можно верно и спокойно ждать Одиссея двадцать лет.

Кому интересно – об этом дальше.
Tags: друзья, подумаешь, читательский дневник
Subscribe

  • «Не промолвив даже слова, ты все сказал»

    Происхождение его так и осталось загадкой – он появился словно из ниоткуда. Не было ни свидетельства о рождении, ни свидетельства о…

  • "Грузинский кофе"

    Антология новой грузинской поэзии. М.: ОГИ, 2014 Люблю читать стихи незнакомых поэтов, упиваясь незнанием их, своим невежеством, словно гуляя…

  • Вечернее безумное чаепитие

    Звонок проведывательный, дядюшкин. Типа «ку-ку!» - «ку-ку!» Или «ку-ка-ре-ку». По всякому бывает. Но фоном…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments