l_eriksson (l_eriksson) wrote,
l_eriksson
l_eriksson

Categories:
  • Location:
  • Mood:
  • Music:

«В этой темной, темной комнате…» Часть 2. Темная комната, папина дочка, летний мальчик

Роман «Темная комната» считается самым известным из произведений Баргума. И я думаю, заслуженно. Он ярок, мир, описанный в нем, несмотря на непривычно благополучную финскую реальность, достаточно узнаваем.
Чувства человека, чей возраст приближается к сорока, пережившего разрыв с возлюбленной, забыть которую он не в силах – это тема для множества… стихов. Писать об этом прозой для нас – явление редкое. Герой романа по имени Кристоффер, отец-одиночка шестилетней дочери, живущий в странном доме с очень старенькой, уже не все понимающей бабушкой, зарабатывает на жизнь фотографией. Жизнь свободного художника нелегка – то густо, то пусто. То ты победитель национального конкурса и герой выставок, то – жалкий ремесленник, продающий свой талант издателям журналов, которые вправе послать тебя на задание снимать что-то, на что тебе и смотреть-то тошно. (Искусство фотографии – метафора искусства вообще, мысли автора, по-моему, достаточно правомерны и интересны). Размышления о сути творчества и собственном таланте – как странно размышлять о собственном таланте, признавать его, правда, это не по-нашему? – перемежаются с меланхолическим миром воспоминаний о непрошедшей любви к отсутствующему человеку, красивым и горьким.

И вот в жизни Кристоффера случается странное, довольно неприятное событие.

Он послан редактором одного журнала не совсем законным образом (с помощью подкупа дворника) проникнуть в квартиру, где умер человек. Умер и достаточно долгое время пролежал, так что зрелище и натура для фотосъемки не самая приятная. Увидев ЭТО Кристоффер получает эмоциональный шок и из безразличного, равнодушного папарацци становится… детективом. Картина бездны человеческого одиночества – смертельного одиночества – заставляет задумчивого и печального, как Пьеро, утонченного фотографа, начать действовать. Смысл его безрассудных действий – понять, как и почему этот старый человек (Эйнар Сандхольм) оказался в таком ужасном положении. Он расследует обстоятельства жизни и смерти Сандхольма, попутно думая о себе. И о людях вообще – как нам всем не «дойти до жизни такой».
«И тогда я вдруг громко выкрикиваю:
- Ты не понимаешь, что это невозможно! Нельзя так умирать! Нельзя стать таким одиноким!»

Это доброе дело Кристоффера, как говорится, «не остается безнаказанным», и это тот случай, когда иначе быть не может…

Роман «Папина дочка» в первый момент едва не заставил меня отложить книгу. Именно из-за нестерпимой точности описания ощущений тоски и скорби женщины, у которой умирает от инсульта отец – человек, который занимал в ее жизни очень большое место. Тридцатисемилетняя Сесилия (Сесси), сиротея, превращается в страдающего маленького ребенка, который почти неспособен думать – только чувствовать, и это чувствование ужасно!
Но меня остановило, удержало в чтении одно обстоятельство. Сесси сделала неадекватной, надломила ей психику не смерть отца. А ее жизнь, в которой он был кем-то вроде божества…
Вот, например, такой факт. Сесси – художница. Но ее творчество мало кому известно и интересно. Хотя, странным образом, ее картины хорошо продаются. Правда, однажды, она обнаруживает в квартире отца целый склад своих работ, которые она считала удачно проданными. Женщина, и так пациентка психиатра, едва может пережить этот факт и не свихнуться окончательно. У меня возникли сомнения в том – хороший ли человек отец Сесси. Он не хотел, чтобы она расстраивалась, понимая, что художница она – так себе? Но какое право он имел помещать взрослого, должного быть самостоятельно мыслящим человека, в пузырь иллюзии?
Автор постепенно открывает правду о «папе» не только читателю, но и Сесси. Она, хоть и «папина дочка», но – уже взрослая женщина, жена, сама уже мать дочери-подростка!
Дальше – больше. Сесси получает подтверждение активной финансовой поддержки отцом ее и ее мужа, Фредрика, из весьма темных источников. Становится известным, что он занимался ростовщичеством, и многие люди, которые не могли получить легальный кредит в банке, обращались к нему за помощью и попадали в жестокую (гораздо более жестокую, чем у банка) кабалу. «Старик-процентщик», кроме всего прочего, не был образцовым мужем, и даже имел внебрачного сына, мать которого бросил безжалостно без всякой поддержки…

От разбирательства в мрачных и грязных папиных тайнах, Сесси отвлекает появление в ее жизни странного – красивого, эксцентричного и наглого – парня по имени Юкка. Он явился в ее студию и предложил себя в натурщики, хотя Сесси и «не рисует людей»! Таинственный Юкка дает Сесси курнуть что-то, что курит он сам – тут ее и «срубило»… В скором времени муж Сесси Фредрик получает по почте очень неприятную фотографию, на которой голая Сесси спит, положив руку прямо на гениталии какого-то типа, скорее всего, Юкки. Причем, это было сделано Юккой не в целях шантажа, а просто – чтоб бескорыстно им нагадить.
Начинаются семейные страсти-мордасти…

Как ни странно, там где психически здоровый человек сошел бы с ума, у не совсем здоровой Сесси все в голове встает на место… Она освобождается от идеализирующего обожания отца и теперь способна на любовь к нему. Любовь, которой под силу многое вынести – даже грехи и пороки объекта своих чувств. По мере сил Сесси старается исправить зло, причиненное своим отцом людям. Она аннулирует кабальные долговые договоры, пытается дать денег бывшей любовнице отца – матери ее незаконнорожденного брата. Все оставшиеся ей сбережения отца она отдает в благотворительные фонды.
Полностью отдавая себе отчет в том, что ее талант невелик и ее работы никому не нужны, Сесси находит в себе силы продолжить рисовать, потому что это нравится ей самой. (Вот этот ее поступок меня просто восхищает!)
Удается помириться с Фредриком и, наконец понять, как много она для него значит.

В кульминационной сцене романа Сесси хоронит урну с прахом отца, и присутствовать при этом является не кто иной, как пакостник Юкка. Оказывается, это и есть обиженный, брошенный отцом, ребенок. И напакостить сестрице (сделать фотографию для Фредрика) он решил в отместку. Но вот к чему он совершенно не был готов – так это к прощению, доброте и – сестринской любви… Хулиган растерян… Его месть больно ударила по нему самому – он пришел судить и казнить, а помилован был сам.
В общем, хэппи энд. Но слишком много «посеяно» мыслей о любви, об отношениях детей и родителей, о семье, об искусстве.

Третий роман под этой обложкой, «Летний мальчик» - самый, пожалуй, сложный из трех. Скажу только, что его проблемы ощущаются мной как наиболее острые из тех, что поднимает Юхан Баргум. По-моему, о том, что нам делать с нашим детством, которое сидит у нас внутри и заставляет «ходить по кругу» самопознания, и есть ли способ, наконец, повзрослеть?

В общем, хороший писатель – финский швед Юхан Баргум.


Tags: читательский дневник
Subscribe

  • «Не промолвив даже слова, ты все сказал»

    Происхождение его так и осталось загадкой – он появился словно из ниоткуда. Не было ни свидетельства о рождении, ни свидетельства о…

  • "Грузинский кофе"

    Антология новой грузинской поэзии. М.: ОГИ, 2014 Люблю читать стихи незнакомых поэтов, упиваясь незнанием их, своим невежеством, словно гуляя…

  • Вечернее безумное чаепитие

    Звонок проведывательный, дядюшкин. Типа «ку-ку!» - «ку-ку!» Или «ку-ка-ре-ку». По всякому бывает. Но фоном…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments